ВведениеТрадиции самоуправления крестьянской волости Русского Севера всесторонне изучены в отечественной историографии XIX–начала XXI в. Хорошо известным явлением стало совпадение приходской и волостной структур общины, в которой управление церковными делами и имуществом находилось в руках выборных должностных лиц – церковных старост (приказчиков). Избрание волостных и приходских старост в XVI–XVII вв. сопровождалось составлением выбора – специального документа, фиксировавшего их обязанности и ответственность. По окончании срока исполнения должности староста должен был отчитаться в приходе и расходе денежных средств и натуральных запасов.Мнения ученых о том, насколько церковный староста (приказчик) был подотчетен общине, расходятся. Так, С. В. Юшков и З. А. Огризко писали о широких полномочиях церковных старост, ведавших имуществом и казной прихода [1, 2]. По мнению З. А. Огризко, выборные старосты почти не отличали «церковных владений от своих личных», о чем говорят их многочисленные долги. Богатые крестьяне, выбивавшиеся на выборную должность, стремились сохранить ее в пределах своей семьи [2, с. 76–77]. Напротив, выдающийся историк северного крестьянства А. И. Копанев видел зависимость церковно-приходского хозяйства от воли крестьянского мира. Сдавая должность, церковный староста давал строгий отчет волостным крестьянам, заинтересованным в сохранении полноценного хозяйства прихода [3, с. 35–36].Механизмы контроля деятельности старост (приказчиков) были рассмотрены М. М. Богословским. Он отметил, что инициатива в проверке старосты могла исходить как от мира, так и от духовной и светской властей [4, с. 165]. Последняя ситуация возникала в случае конфликтов, когда староста отказывался идти на счет или община не хотела принимать отчет выборного лица [там же, с. 165–166]. По наблюдениям исследователя, чаще всего считала старосту специальная комиссия, в которую входили выборные от волости, носившие название «мирских счетчиков, счетных людей» [там же, с. 164]. В самой процедуре счета М. М. Богословский видел не сформировавшийся институт, а явление частного договора: «Это не столько акт контроля одного государственного учреждения над другим, сколько расчетная сделка между хозяином и его наемным слугою» [там же, с. 167]. Другие формы контроля, помимо итогового счета, исследователь не рассматривал. Основным источником для нас являются счетные списки церковных старост (приказчиков) Подвинья. Этот вид источника еще не стал объектом специального изучения. Более того, мы не находим о нем сведений не только в общей классификации актов С. М. Каштанова [5, с. 150–154], но и в работах А. И. Копанева и Г. В. Демчук по истории крестьянства Русского Севера [6, 7]. Следуя классификации С. М. Каштанова, счетные списки можно отнести к отчетному виду делопроизводственной документации [5, с. 153]. В Государственном архиве Архангельской области был выявлен комплекс счетных списков Кехотской волости последней трети XVII в. Все документы связаны друг с другом и имеют делопроизводственную нумерацию от 1 до 29, проставленную во второй половине XIX в. Каждый номер соответствует счету конкретного церковного приказчика [8]. Изучение счетных списков позволило выявить 19 проверок церковных приказчиков: первая из них состоялась 17 апреля 1677 г., последняя – 24 июня 1698 г. Три счета носили коллективный характер. 17 апреля 1677 г. были проверены пять, 15 февраля 1682 г. – четверо, 8 марта 1685 г. – трое приказчиков. Коллективные проверки осуществлялись, если церковный приказчик несколько лет не выходил на счет. С августа 1685 г. на проверку выходил только один приказчик. Во второй половине XVII в. был ужесточен контроль церковных властей за деятельностью приходов. Особенно заметной эта тенденция стала после 1681 г., когда постановлением церковного собора было увеличено количество епархий. Среди вновь созданных отмечена Холмогорская и Важская епархия, первым руководителем которой стал архиепископ Афанасий (Любимов). Формально руководство финансовыми и хозяйственными делами переходило в ведение священников. Церковные приказчики выступали в роли помощников. Эти изменения фиксируют и рассматриваемые источники. С 1685 г. в отчете участвуют не только церковные приказчики, но и священники Кехотской волости – Дементий (один раз) и Дмитрий Иванов сын.Усиление контроля епархиальных властей находит отражение и в формуляре счетных списков. Так, состоявшийся 15 февраля 1682 г. счет четырех приказчиков проводился по указу митрополита Великого Новгорода и Великих Лук Корнилия. Местом проведения счета был софийский владычный двор Холмогор, а среди участников проверки оказываются доверенные лица митрополита – игумен Спасо-Козьеруцкого монастыря Диодор и протопоп Спасского собора Петр Афанасьев. Участие кехотских приказчиков в подобного рода проверке не было исключительным. В январе 1678 г. здесь же, по указу митрополита, проверяли и церковных приказчиков Богоявленской Ухтостровской волости. Механизм проведения счета включал ряд процедур. Первая из них заключалась в избрании волостью доверенных лиц – счетчиков. Как следует из счетного списка от 17 апреля 1677 г., выбор счетчиков был зафиксирован письменным постановлением – «мирским излюбом». После 1685 г. выбор счетчиков стал не только внутренним делом общины, но и обязательным требованием архиерейской власти. Ежегодная смена одного церковного приказчика другим должна была сопровождаться обязательной проверкой, отчет о которой поступал в Казенный приказ архиерейского дома. Эти условия фиксировались в специальных архиерейских памятях.Вторым этапом была процедура счета – учета всех доходов и расходов в течение срока исполнения должности приказчиком. Доходы и расходы вычислялись на основе приходо-расходных книг. Встречаются упоминания и других учетных документов, которые, по всей видимости, не сохранились. Это отводные тетради, в которых фиксировались наличные средства, переходившие вновь избранному приказчику, «росписки» – документы краткосрочного займа священником или приказчиком денег из церковной казны «на церковные покупки». Количество счетчиков не превышало пяти человек, в большинстве случаев составляло два-три человека. В их число, как правило, не входили должностные лица волости. В ряде случаев одним из счетчиков был земский судейка.Выявленное количество счетчиков как будто подтверждает наблюдения М. М. Богословского о деятельности счетных комиссий северной волости, состоявшей из двух-трех авторитетных крестьян. В действительности, счетные комиссии имели локальное разнообразие, которое еще ждет своего изучения. Отметим, что в Богоявленском Ухтострове во второй половине XVII – первой трети XVIII в. в комиссию входило от одного до двух десятков крестьян. Счетный список имел устойчивый формуляр, включавший следующие элементы: 1) дату проведения счета и имена (имя) церковных приказчиков, выходящих на проверку; 2) состав счетной комиссии; 3) проверку денежного прихода и расхода; 4) проверку натурального прихода и расхода; 5) итоговый протокол, содержащий данные о «начетных» деньгах и жите, которые надо вернуть в казну; 6) заверяющую часть, где указано имя церковного дьячка – составителя документа.Процедура счета в рассматриваемых документах имеет свои особенности в отличие от аналогичных процедур в Богоявленском и Троицком Ухтострове. Так, деньги по какой-либо статье прихода, не собранные церковным приказчиком и священником, оставались на их ответственности и дальше. На счет в ноябре 1690 г. были выведены земский судейка и «приписной человек», назначенные для сбора «на прошлых церковных приказщыках по счетным и по церковным кабалам на мирских людех» денег, своевременно не внесенных в церковную казну. ВыводыСчетные списки Кехотской волости открывают возможность для сравнительного исследования деятельности выборных волостных комиссий, занимавшихся проверкой должностных лиц в разных волостях Русского Севера. Приводимые в документах данные о движении денежных и натуральных средств раскрывают источники формирования бюджета церковного прихода и статьи расходов. Вместе с тем, невыплаты церковных приказчиков по некоторым статьям, носившие хронический характер, указывают на кризисные явления в истории прихода Кехотской волости в конце XVII в. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.