По закону от 5 апреля 1897 г. дворцовая собственность в России была преобразована в удельную и, соответственно, дворцовые поселяне получили статус удельных крестьян [1]. До конца XIX в. истории удельных крестьян затрагивались в единичных статьях в контексте исследования различных проблем [2]. По инициативе удельного ведомства в начале XX в. была опубликована его история за 100 лет. Она является единственным обобщающим трудом по истории всех уделов и удельных крестьян России до настоящего времени [3]. В работах абсолютного большинства советских ученых исследовались проблемы региональной истории удельных крестьян, в том числе разрабатывались проблемы социально-­экономического развития удельной деревни в регионах [4–6], проведения реформы по отмене крепостного права [7–9] и ряд других аспектов. В конце XX – начале XXI в. продолжились изыскания истории удельных крестьян по проблемам земледельческого производства [10–12], промысловой деятельности и отходничества [13, 14], политики попечительства и общественной запашки [15, 16], реализации реформы 26 июня 1863 г. [17] и др.
Однако по-прежнему некоторые вопросы истории удельных крестьян остаются недостаточно или вовсе не изученными, в том числе и вопрос о переходе удельных крестьян в другие сословия. Поставленный вопрос попытаемся проанализировать на примере удельной деревни Русского Севера с привлечением законодательных и архивных источников, которые выявлены в Государственном архиве Вологодской области [18], Российском государственном историческом архиве [19] и фондах Вельского краеведческого музея [20].
Смыслом создания удельной собственности и формирования удельного крестьянства являлось создание материальной основы для содержания царя и его семьи. Сначала для управления владениями и крестьянами был создан Департамент уделов, а в регионах – девять удельных экспедиций. В состав Архангельской удельной экспедиции включили все удельные села и деревни Архангельской и Вологодской губерний [21]. В 1808 г. управление уделами переформатировали и в регионах создали удельные имения (конторы). На Русском Севере страны были сформированы Архангельская и Вологодская удельные конторы [22], которые в конце 1858 г. оказались объединены в Вельское удельное имение [23].
Удельные экспедиции, затем и конторы (имения), делились на удельные приказы, управление которых основывалось на принципах общинного самоуправления. Первоначально при создании приказов в Архангельской удельной экспедиции не всегда учитывались пределы губерний и уездов. В ходе упоминаемой реорганизации в 1808 г. удельные подразделения стали оформляться в рамках административных границ губерний и уездов, а на базе трех купленных дворянских имений в 1804 г.  сформировали в Сольвычегодском уезде Кузнецовское удельное отделение и в 1808 г. в трех южных уездах Вологодской губернии – Турундаевское удельное отделение [24, 25]. На рис. 1 отображены удельные приказы и отделения, сформированные в 1808 г. и существовавшие до начала отмены крепостного права в удельной деревне в 1863 г.
После создания уделов крестьянам ведомства, как и ранее дворцовым, оставили право перехода в другие сословия. Однако сразу же начались и ограничения этого права. Уже в 1798 г. Департамент уделов, по образцу «сумм» для откупа от рекрутчины, предложил ввести выплаты за переход удельных крестьян в мещанство и купечество. Удел считал, что «откупные суммы» следует определять на каждую ревизскую душу мужского пола (душа м. п.) в соответствии с присвоенным классом губернии для расчета государственных податей в 1797 г. [26, 27]. Для удельных поселян, обитавших в губерниях 1 класса, предлагалось установить размер в 200 руб. ассигнациями (руб. асс.), 3 класса (входила и Вологодская губерния) – 150 руб. и 4 класса (относилась и Архангельская губерния) – 125 руб. асс. [18, оп. 7, д. 772, л. 2 об.]. Однако по указу Павла I от 22 октября 1798 г., было определено: за переход в купечество «со знатным капиталом» (в купцы первой и второй гильдий) размеры выплат «отнести на усмотрение крестьянских обществ и Департамента уделов»; «с могущих вступить токмо в звание мещанское, или же в нижнею степень купечества (купцы третьей гильдии – П. К.), взыскивать сумму соответствующую цене рекрута» [28], установленную в 1786 г. в 360 руб. [29].

Рисунок 1. Расположение удельных приказов в Архангельской и Вологодской губерниях в 1809–1863 годах. 
(Автор: П. Котов).
Pic. 1. Location of the Appanage Prikazs in the Arkhangelsk and Vologda provinces in 1809–1863. 
(Author: P. Kotov).
Понятно, что переход удельных крестьян в купцы первой или второй гильдий почти не происходил даже в целом по России, актуальным оставался второй пункт указа 1798 г. Вскоре удельное ведомство ужесточило нормы о переходе удельных поселян в городские сословия и с начала 1800 г. стало взимать указанные суммы не с ревизских, а с наличных душ м. п., оставив это положение до 1863 г. По закону от 22 октября 1809 г., законодатель поднял плату за рекрут до 500 руб. асс. и удел продублировал эту сумму, назначив ее с каждой наличной души м. п., что отражено в табл. 1. При этом исчезло упоминание о купеческих гильдиях, и удел оперировал лишь обобщенным понятием о купеческом сословии. Кроме того, отныне однозначно указывалось на выплаты только в пользу удельного ведомства, без указаний на крестьянские общества.
В последующий период удельное ведомство стало самостоятельно определять единовременные платежи за перечисление крестьян в «градские люди», почти не ориентируясь на законодательство о выкупе рекрутов. Данные табл. 1 свидетельствуют, что уже в 1812 г. Департамент уделов ввел раздельные платежи, которые с каждой мужской души, переходящей в мещанство, составляли 700 руб. асс., в купечество – 1 тыс. руб. асс. В 1827 г. указанные выплаты возвысили до 2 тыс. руб. асс. за перевод в мещанство и 5 тыс. руб. асс. – в купечество. После перевода российского руб­ля на серебряный номинал с 1840 г. выплаты определили в размере 600 руб. серебром (сер.) с наличной мужской души за переходы в мещанство и 1500 руб. сер. – в купечество (табл. 1). С 1829 г. за переход в купечество или мещанство удел ввел единовременный взнос в 100 руб. асс. и за дочерей удельных крестьян, как и за брак с горожанином [19, оп. 1, д. 37, л. 19; оп. 5, д. 1359].
Материалы табл. 1 показывают, что в период 1812–1826 гг., относительно периода 1798–1809 гг., размер указанных выплат в руб. асс. возрос в 1,9 раза за каждого переходящего в мещанское сословие мужчину и в 2,8 раза – в купеческое состояние, а в сравнении с 1827–1839 гг. – соответственно в 5,6 и 13,9 раз. Однако нужно помнить, что в России с конца XVIII в. усилилось обесценивание бумажных денег, началось колебание их курса с устойчивой тенденцией к снижению. Так, в 1798 г. на Петербургской бирже 1 руб. асс. стоил 62,5 копеек сер. (коп. сер.). Затем курс ассигнаций возвышался до 80 коп. сер. в 1802 г., далее стал падать и в 1809 г. составил 43,3 коп. сер., в 1810 г. – 25,4 коп., в 1814–1815 гг. – всего 20 коп. сер. Предпринятые правительством меры по стабилизации курса бумажных денег не позволили вернуться ко временам Екатерины II, но в 1812 г. возвысили курс асс. руб­ля до 25,1 коп. сер., стабилизировав его в 1822–1829 гг. в пределах от 26,3 до 27,3 коп. сер. и в 1832–1839 гг. – в размере от 27,1 до 28,6 коп. сер. [30, с. 37].

Таблица 1
Размеры выплат удельных крестьян России за переходы в городские сословия 
в конце XVIII – середине XIX века
Table 1
The amount of payments made by Russian peasants for transitions 
to urban classes in the late XVIII – mid–XIX centuries 
Сословие    Номинал    1798-1809 гг.    1810-1811 гг.    1812-1826 гг.    1827-1839 гг.    1840-1858 гг.    1859-1863 гг.
Мещане    руб. асс.    абс.    360    500    700    2 000    -    -
        в % от 1798-1809 гг.    100,0    138,9    194,4    555,6    -    -
    руб.
сер.    абс.    235,68    129,50    175,70    544,15    600    15
        в % от 1798-1809 гг.    100,0    54,9    74,6    230,9    254,6    6,4
Купцы    руб. асс.    абс.    360    500    1 000    5 000    -    -
        в % от 1798-1809 гг.    100,0    138,9    277,8    1388,9        
    руб.
сер.    абс.    235,68    129,50    251    1 360    1 500    40
        в % от 1798-1809 гг.    100,0    54,9    106,5    577,0    636,5    17,0

Примечание. 1. До 1799 г. плата с каждой ревизской души мужского пола в семье, в 1800–1858 гг. – плата за каждого мужчину в семье и в 1859–1863 гг. – плата с главы семьи (домохозяина) и по 50 % за остальных мужчин в семье; 2. Ассигнации переведены на серебряный номинал по монографии Б. Н. Миронова [30, с. 37].
Источники. [19, оп. 5, д. 788; оп. 7, д. 424, 425; 28; 29; 31–35].
Note: 1. Until 1799, a fee was charged for each census male soul in the family, in 1800-1858 – a fee for each man in the family, and in 1859-1863 – a fee from the head of the family (householder) and 50% for the rest of the men in the family; 2. Banknotes were converted to silver denominations according to the monograph by B. N. Mironov [30, p. 37].
Souces. [19, op. 5, d. 788; op. 7, d. 424, 425; 28; 29; 31–35].

Таблица 2
Переходы удельных крестьян Архангельской и Вологодской губерний в городские сословия (1803–1850)
Table 2
Transitions of the appanage peasants of the Arkhangelsk and Vologda provinces to the urban classes in 1803-1850
Годы    Глава семьи    Селение, деревня    Волость    Удельный приказ    Уезд    В какой город, посад
Архангельская губерния
1803    Чистиков Артемий    Тюхневская    Ивановская    Великониколаевский    Шенкурский    г. Шенкурск
1812–1813    Панюков Василий Иванович    Заболоцкая    Исаковская    Великониколаевский    Шенкурский    г. Архангельск
1812–1813    Добрынин Иван Ильич    Медведковская    Володимировская    Великониколаевский    Шенкурский    г. Шенкурск
1814    Чушков Варлам Петрович    Максимовская    Шеговарская    Предтеченский    Шенкурский    г. Архангельск
1818    Копылов Иван Иванович    Седельниковская    Ивановская    Великониколаевский    Шенкурский    г. Шенкурск
1819–1820    Детков Иван Никитович    Карповская    Ростовская    Усть-Важский    Шенкурский    г. Санкт-­Петербург
1824–1825    Лахирьин Михаил Андреевич    Павловская    Шеренская    Усть-
Паденский    Шенкурский    г. Архангельск
1831–1832    Ежова Акулина Николаевна    Жаравлевская    Предтеченская    Предтеченский    Шенкурский    г. Москва
1837    Пономарева Дарья Петровна    Павшинская    Благовещенская    Благовещенский    Шенкурский    г. Архангельск
1841–1842    Юковлева Ирина Андреевна    Часовенская    Ростовская    Усть-Важский    Шенкурский    г. Шенкурск
Вологодская губерния
1810–1813    Шамахов Андрей Федорович    Гавриловская    Спасская    Спасский    Тотемский    г. Архангельск
1812–1816    Шишов Семен Степанович    Рогачевская    Терминская
1‑я половина    Верховский    Вельский    Верховажский посад
1813–1818    Богданов Николай Федорович    Горка    Горковская    Кузнецовское отделение    Сольвычегодский    г. Санкт-­Петербург
1814    Пестерев Варсонофий Иванович    Дудинская    Погожская    Верховский    Вельский    Верховажский посад
1819    Шишов Яков Иванович    Овчинниковская    Кьянская    Усть-Вельский    Вельский    г. Вельск
1819    Шишов Петр
Иванович Шишов    Овчинниковская    Кьянская    Усть-Вельский    Вельский    г. Вельск
1820    Юрьев Яков Афанасьевич    Давыдовская    Хмельницкая    Тавренский    Вельский    г. Вельск
1822    Потеряев Иван Михайлов    Потуловская    Вакоминская    Верховский    Вельский    Верховажский посад
1822    Шаманин Сергей Васильевич    Плесовская    Усть-Вельская    Усть-Вельский    Вельский    г. Москва
1822–1824    Рогозин Михаил Васильевич    Климушинская    Низовская    Верховский    Вельский    г. Санкт-­Петербург
1830    Юрьев Яков Афанасьевич    Давыдовская    Хмельницкая    Тавренский    Вельский    г. Вельск
1841    Юрьев Григорий 
Афанасьевич    Давыдовская    Хмельницкая    Тавренский    Вельский    г. Вельск,
в купечество
1841    Юрьев Василий 
Афанасьевич    Давыдовская    Хмельницкая    Тавренский    Вельский    г. Вельск,
в купечество
1850    Вдова Замятина    -    -    -    -    г. Вельск
1850–1857    Шишев Семен Яковлевич    Вахрушево    Низовская Верхняя    Верховский    Вельский    Троицкий посад Казанская губ.
1851    Боровиков Алексей Алексеевич (с женой Павлой Дмитриевной)    Дюковская    Усть-Вельская    Усть-Вельский    Вельский    г. Вельск,
в купечество

Источники. [18, оп. 1, д. 9590, л. 356–1181; 19, оп. 7, д. 418–432, 909, 1153, 1419, 1814, 1831; 20, № кп 1483, кп 1538, кп 1541, кп 1547, кп 1548, кп 1555].
Souces. [18, Op. 1, D. 9590, L. 356–1181; 19, Op. 7, D. 418–432, 909, 1153, 1419, 1814, 1831; 20, No. kп 1483, kп 1538, kп 1541, kп 1547, kп 1548, kп 1555].

В этой связи и государство, и удел пытались не столько увеличивать упоминаемые выплаты, сколько сохранить их уровень в реальном исчислении. Ведь при перечислении бумажных денег на серебряный номинал по средневзвешенному курсу Петербургской биржи выясняется, что за 1810–1811 гг., по сравнению с 1798–1809 гг., выплаты за переходы удельных крестьян в городские сословия составили 54,9 %, т. е. наблюдалось снижение их реальной стоимости. Удельное ведомство подправило положение в 1812–1826 гг., когда относительно 1898–1809 гг. указанные выплаты за перевод в мещанство составили 74,6 %, а за переход в купечество – 106,5 %, ненамного превысив их начальный уровень (табл. 1).
После смены руководства в Департаменте уделов начались изменения, которые переросли в политику удельного попечительства. В частности, ведомство стало усматривать трудности с возвышением доходности от удельных крестьян, в том числе и в их попытках перехода в другие сословия. Поэтому удел перешел от мер сохранения размеров выплат за переходы крестьян в мещанство и купечество к политике фактического пресечения указанной практики. Прежде всего Департамент уделов увеличил оплату в серебряном измерении в 1827–1839 гг. относительно 1798–1809 гг. за перечисления в мещанство почти в 2,3 раза, в купечество – в 5,7 раза и в 1840–1858 гг. – соответственно в 2,5 и 6,4 раза. После опубликования указа «О даровании крестьянам удельного ведомства личных и по имуществу прав» выплаты сильно сократили. За переход в мещанство в 1859–1863 гг. взимали всего 15 руб. сер. «с домохозяина» и по 50 % с остальных мужчин семейства, за переход в купечество – 40 руб. сер. и половину от этой суммы за остальных мужчин (табл. 1).
Кроме уплаты единовременных взносов переход удельных крестьян в «городские состояния» осложняла и процедура оформления этого шага. Для начала крестьянам следовало получить приговор «сельского мира» (общины) о согласии отпустить желающего в другое сословие. В приговоре указывалось, что ни глава семьи или кто‑либо из мужчин его семьи не состоят в рекрутской очереди, их земельные наделы согласны были принять родственники или односельчане, которые, как правило, брали на себя оплату всех податей и повинностей за перешедшего в мещанство или купечество до проведения очередной ревизии. Иногда указанная уплата податей и повинностей оставалась обязанностью переходящих в городские сословия. Все указанное фиксировалось в «отпускном приговоре» общины. Прошение крестьянина и приговоры «мира» поступали в удельный приказ и после их подтверждения приказными «начальниками» пересылались в удельную контору. С другой стороны, в удельную контору следовало представлять приговор «градского общества» о согласии принять крестьянина в «градское жительство» и подтверждение обязательств самого переходящего вовремя уплачивать все подати и налоги соответственно по мещанству или купечеству. При этом нужно было представить еще и свидетельство об уплате пошлин за составление документов или покупку гербовой бумаги. После рассмотрения всех указанных документов в удельной конторе они с резолюцией управляющего о согласии или несогласии удовлетворить просьбу крестьян, отправлялись в Департамент уделов, который и принимал окончательное решение.
Формально, по предписанию Департамента уделов от 20 декабря 1826 г. № 6068, следовало разрешать переход удельных крестьян в городские сословия только из «селений малоземельных». Однако на практике этот запрет на Европейском Севере и удельные чиновники, и крестьяне игнорировали [19, оп. 7, д. 1831, л. 1–1 об.]. Все выявленные случаи перехода удельных крестьян Архангельской и Вологодской губерний в городские сословия обобщены в табл. 2.
Нередко удельные крестьяне стремились переселиться в ближайшие от их жительства уездные центры или местные посады. Например, в январе 1814 г. управляющий Вологодской удельной конторы представил рапорт с просьбой о получении согласия на переход крестьянин «д. Рогачевской Верховского приказа Терминской десятины 1‑й половины (Вельского уезда – П. К.)» С. С. Шишова в Верховажский посад. К рапорту прилагались прошение крестьянина, «типовое обязательство за выход из удела о внесении 700 руб. (асс. – П. К.) за одну душу единовременно» и об уплате податей до следующей ревизии, «приемное письмо» от купечества и мещанства Верховажского посада от 20 мая 1812 г. (около 100 подписей) и «увольнительное письмо» от мирского крестьянского общества от 25 мая 1812 г. (около 80 подписей) [18, оп. 1, д. 9590, л. 434 об.; 19, оп. 7, д. 427, л. 1–10 об.]. Подобные переходы в мещанство Верховажского посада осуществили: в 1814 г. крестьянин дер. Дудинской Погожской дес. (вол.) Верховского приказа В. И. Пестерев (Вельский уезд), который «в хлебопашестве никогда не обращался и не способен…»; в 1822 г. «дер. Потуловской Вакоминского края (вол. – П. К.)» все того же Верховского приказа И. М. Потеряев [19, оп. 7, д. 426, л. 1–16 об.; д. 431, л. 1–10в об.].
В некоторых случаях возникали неожиданные сложности. Так, летом 1810 г. крестьянин дер. Гавриловской Спасской вол. одноименного приказа (Тотемский уезд) А. Ф. Шамахов начал оформлять документы о переходе в мещанство Архангельска. В июле 1811 г. согласие от Департамента уделов было получено, но в конце декабря оно было отозвано по причине неправильного оформления мирского приговора и «Свидетельства Архангельской градской Думы». Эти документы были переоформлены в феврале-­марте 1812 г. В июле 1812 г. удельное ведомство удовлетворило просьбу крестьянина, но с условием, что он выплатит не 500 руб. асс. за переход в мещанство, а 700 руб. асс., т. е. вновь введенную выплату. К этому времени землей Шамахова уже третий год пользовался его односельчанин крестьянин С. Каликин, да и пошлины за оформление документов оказались уплачены. После получения согласия об уплате повышенной суммы от А. Ф. Шамахова Департамент уделов в конце января 1813 г. разрешил ему перечисление в мещанство Архангельска [там же, оп. 7, д. 425, л. 1–31]. Немного иной казус случился с крестьянином дер. Павловской Шеренской вол. Усть-­Паденского приказа (Шенкурский уезд) М. А. Лахирьиным «38 лет от роду», который еще в августе 1822 г. купил дом под Архангельском и в 1824 г. пожелал перейти в мещанство. Неожиданно выяснилось, что многие «бумаги» оказались оформлены не на гербовой, а на простой бумаге. Поэтому разрешение на переход было получено только в феврале 1825 г., после уплаты Лахирьиным дополнительно «по 2 руб­ля за каждый лист производства по его делу» (за 9 листов всего 18 руб. асс.) [там же, оп. 7, д. 424, л. 1–22 об.]. В отличие от двух предыдущих без особых шероховатостей в 1814 г. перешел в мещанство Архангельска крестьянин В. П. Чушков, проживавший ранее в дер. Максимовской Шеговарской вол. Предтеченского приказа (Шенкурский уезд) [там же, оп. 7, д. 421, л. 1–7 об.].
Неожиданное препятствие возникло у братьев Я. И. и П. И. Шиповых, поселян дер. Овчинниковской Кьянской десятины (вол.) Усть-­Вельского приказа (Вельский уезд). В ходе оформления их перехода в мещанство уездного города Вельска летом 1819 г. выяснилось, что братья стоят «в рекрутской очереди». Раньше это послужило бы отказом в просьбе, но, по предписанию Департамента уделов от 26 июня 1818 г., всем удельным поселянам разрешили покупать «рекрутские квитанции», которые давали право избегать рекрутчины. Поэтому братья Шиповы, наряду с уплатой по 700 руб. асс. за каждую душу м. п. своих семей, вынуждены были приобрести и «рекрутскую квитанцию» за 1 тыс. руб. асс. После этого братьев «дозволили уволить из рекрутской очереди» и в октябре 1819 г. удовлетворили их просьбу о перечислении в мещанство [там же, оп. 7, д. 429, л. 1–22 об.].
Иного порядка препятствие при перечислении в мещанство Санкт-­Петербурга возникло летом 1819 г. у крестьянина дер. Карповской Ростовской вол. Усть-­Важского приказа И. Н. Деткова (Шенкурский уезд). Противником выступил его 54‑летний отец Никита Детков, который опасался «остаться на старость без вспоможения». После длительных уговоров в феврале 1820 г. Н. Детков смирился с решением сына, «в чем и дал от себя письменное удостоверение». В результате только в мае 1820 г. И. Н. Детков перешел в столичное мещанство [там же, оп. 7, д. 423, л. 1–17]. В отличие от описанного случая И. М. Копылов, жительствующий в дер. Седельниковская Ивановской боярщины Великониколаевского приказа Шенкурского уезда, не возражал о переходе своего сына И. И. Копылова в мещанство г. Шенкурска, и поэтому вся процедура перечисления заняла всего четыре месяца, с июня по сентябрь 1818 г. [там же, оп. 7, д. 422, л. 1–17].
В отдельных случаях для сокращения крупных единовременных выплат удельные крестьяне пытались скрывать некоторую информацию. Например, в конце 1814 г. поступило прошение от крестьянина Н. Ф. Богданова о перечислении его в Санкт-­Петербургское мещанство, в котором указывал: «С самого малолетства моего находясь я в разных городах, а ныне уже несколько лет здесь в С. Петербурге <…> оставя свой земляной участок в пользу мирского общества». Формально Богданов числился 
в дер. Горки Горковской вол. Кузнецовского удельного отделения (Сольвычегодский уезд). Однако в апреле 1816 г. в просьбе Богданову отказало мирское общество «по случаю неплатежа им оброчных и прочих сборов <…> коих в течение 2 лет с половиною заплачено ими (общиной – П. К.) за него 34 руб. 74 коп.». Крестьяне настояли, чтобы Богданов внес указанную сумму и «впредь за 4 года еще 54 руб. 60,5 коп.». По факту «впредь» было уплачено 67 руб. 40 коп. После получения увольнительного приговора от своих односельчан, согласительного приговора от столичного мещанства, обязательств об уплате 700 руб. асс., всех податей «по крестьянству бездоимочно до следующей ревизии» и новых выплат «по мещанству» вскрылось еще одно обстоятельство. Оказывается, Богданов скрыл, что у него было двое детей: Александр, рожденный 14 августа 1813 г., и Николай, рожденный 12 декабря 1815 г. Их немедленно внесли «в списки VII ревизии со второй половины 1816 г. и положили в оклад по Горскому обществу». Пришлось Н. Ф. Богданову оформить новые увольнительный и согласительный приговоры, заплатить за детей «по крестьянству» все положенные подати и внести дополнительные единовременные взносы за детей по 700 руб. асс. Во второй половине 1818 г. Департамент уделов, наконец, удовлетворил прошение крестьянина Богданова [там же, оп. 7, д. 428, л. 1–34]. В отличии от описанного случая без каких‑либо серьезных проблем был перечислен в конце 1822 г. удельный крестьянин дер. Плесовской Усть-­Вельской дес. (вол.) одноименного приказа С. В. Шаманин (Вельский уезд) в мещанство Москвы [там же, оп. 7, д. 430, л. 1–9г].
В период до введения запредельных единовременных взносов и ужесточения правил в Архангельской губернии выявлено семь эпизодов перечисления удельных крестьян в мещанство, в Вологодской губернии – 10, что и отражено в материалах табл. 2. Начиная с 1827 г. такие факты стали и вовсе единичными. Но все же в 1841 г. братья Г. А. и В. А. Юрьевы (20 и 17 лет) из дер. Давыдовской Хмельницкой вол. Тавренского приказа (Вельский уезд) перешли в купечество г. Вельска [20, № кп 1483, л. 286 об.]. Вероятно, действенную помощь им оказывал старший брат Я. А. Юрьев, ставший мещанином Вельска в 1820 г. и вышедший в 1830‑х гг. в купечество [19, оп. 7, д. 909, л. 1–10 об.]. Наряду с братьями Юрьевыми, в 1851 г. в купечество перешел 39‑летний А. А. Боровиков с женой из дер. Дюковской Усть-­Вельской вол. одноименного приказа [20, № кп 1548, л. 435 об.–436]. Годом ранее в мещанство Троицкого посада Казанской губернии был зачислен С. Я. Шишев, обитавший ранее в дер. Вахрушево Низовской вол. Верхней половины Верховского приказа [там же, № кп 1538, л. 156 об.].
Доказательством, что именно большие единовременные выплаты сдерживали переходы сельчан в города и посады, служат следующие факты: после получения в 1858 г. удельными крестьянами «личных и по имуществу прав свободных обывателей» на следующий год из удельных селений Архангельской и Вологодской губерний 21 семья перешла в городские сословия, 33 семьи – за 1860 г. и 17 семей – за 1861 г. [19, оп. 1, д. 71, л. 207; д. 72, л. 258; д. 73, л. 233].
С другой стороны, после 1827 г. были выявлены случаи перехода в городские сословия удельных крестьянок, факты о которых за более ранние годы не удалось обнаружить в архивных источниках. Три эпизода были зафиксированы в Шенкурском уезде Архангельской губернии (см. табл. 2). Так, в 1831 г. овдовевшая крестьянка дер. Жаравлевской Предтеченской вол. одноименного приказа (Шенкурский уезд) А. Н. Ежова (в девичестве Николаева) обратилась с просьбой о переходе в московское мещанство, в составе которого она числилась до выхода 20 апреля 1830 г. замуж за удельного крестьянина А. Е. Ежова. Последний 31 января 1831 г. «умер от холеры». Прошение крестьянки было удовлетворено, и 21 июля 1832 г. она исключалась «из ревизских сказок и подворных списков <…> деревни Жаравлевской» [там же, оп. 7, д. 1127, л. 1–12]. Подобную просьбу адресовала уделу в сентябре 1837 г. и вдова Д. П. Пономарева, которая после смерти отца, купца г. Онеги в 1810 г., воспитывалась в семье деда, «архангельского 1‑й гильдии купца» К. Амосова. В 1811 г. ее выдали замуж за удельного крестьянина В. Ф. Пономарева, проживающего в Архангельске, но числившегося в дер. Павшинской Благовещенской вол. Благовещенского приказа. В октябре Пономарев «ушедши по делам своим из дому, неизвестно где потерялся и ныне считается умершим и по ревизии 1834 г. из сказок исключен». Прошение и этой вдовы 25 октября 1837 г. Департамент уделов поддержал [там же, оп 7, д. 1419, л. 1–9 об.].
Кроме упомянутых, еще одна вдова И. А. Юковлева в ноябре 1841 г. также «пожелала переписаться в первобытное городское состояние» г. Шенкурска. Будучи мещанкой, 3 ноября 1813 г. она вышла замуж за удельного поселянина И. С. Юковлева, который проживал в Шенкурске, но числился в дер. Часовенской Ростовской вол. Усть-­Важского приказа. Последний в 1834 г. скончался и по VIII ревизии оказался «исключен из списков своей деревни». В марте 1842 г. Департамент уделов санкционировал переход И. А. Юковлевой в мещанство Шенкурска [там же, оп. 7, д. 1814, л. 1–10 об.], как и переход в 1850 г. вдове Замятиной в мещанство г. Вельска [там же, оп. 7, д. 1153, л. 1–20].
Укажем, что переходы удельных крестьянок в городские сословия также обставлялись определенными нормами. Им нужно было представить свидетельство от «крестьянского мира» о передаче земельного надела мужа «обществу», письменное согласие городского общества о принятии их в свое сообщество и справку от повивальной бабки, что они не беременны. С другой стороны, крестьянки освобождались от единовременных выплат, которые, напомним, являлись обязательными для крестьян [там же, оп. 7, д. 1127; 1153; 1419; 1814].
Таким образом, переходы удельных крестьян в городские сословия осуществлялись по утвержденным правилам. Наиболее тяжелым для крестьян являлись единовременные денежные выплаты, которые вначале рассчитывались на каждую ревизскую душу мужского пола, а затем – на наличных мужчин. Размер этих взносов до 1827 г. скорее компенсировал падение курса ассигнационных денег, а затем стал главным способом для пресечения практики перехода удельных поселян в городские сословия. Наряду с единовременным взносом крестьяне должны были собрать комплект документов, который включал отпускной приговор мирского общества, в котором отображалось обязательство крестьян по уплате всех государственных и ведомственных платежей до проведения следующей ревизии и передаче земельного надела родственникам или односельчанам. С другой стороны, следовало получить приемный приговор жителей того города или посада, куда крестьянин хотел переселиться. Собранные документы рассматривались вначале в удельных приказах, затем в региональных удельных подразделениях. Окончательное разрешение на переход давал Департамент уделов. Примерно такие же документы требовались и от желающих переселиться в города вдов. Но удельные крестьянки освобождались от единовременной выплаты в пользу удела. Многие стороны практики конкретных переходов удельных крестьян Архангельской и Вологодской губерний в каждом случае обладали своеобразием.

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

1. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое (ПСЗРИ 1). Т. I–VL. – СПб., 1830. – T. XXIV. – № 17906. – С. 525–569.

2. Ходский, Л. В. Земля и земледелец: экономическое и статистическое исследование: в 2 х т. / Л. В. Ходский. – СПб., 1891. – Т. 2. – С. 12–125.

3. История уделов за столетие их существования. 1797–1897: в 3 ? ?.х т. – СПб., 1901–1902. – Т. 1. – 733 с.; – Т. 2. – 581 с.

4. Гриценко, Н. П. Удельные крестьяне Среднего Поволжья (Очерки) / Н. П. Гриценко. – Грозный, 1959. – 585 с.

5. Половинкин, Н. С. Дворцовые (удельные) крестьяне Среднего Поволжья и Приуралья (вторая половина XVI – первая половина XIX веков) / Н. С. Половинкин. – Тюмень, 1992. – 142 с.

6. Котов, П. П. Хозяйство удельных крестьян Севера середины XIX в. / П. П. Котов // Хозяйство северного крестьянства в XVI – начале XX вв.: межвузовский сборник научных трудов. – Сыктывкар, 1987. – С. 21–29.

7. Левашев, В. Реформа 1861 г. в Самарской и Симбирской губерниях / В. Левашев. – Куйбышев, 1940. – 72 с.

8. Богатикова, Г. И. Реформа 26 июня 1863 г. в удельной деревне / Г. И. Богатикова // Исторические записки. – 1958. – Т. 63. – С. 81–123.

9. Котов, П. П. О земельном обеспечении бывших удельных крестьян по реформе 1863 года / П. П. Котов // Буржуазные реформы в России второй половины XIX века. – Воронеж: Воронежский ун-т, 1988. – С. 54–63.

10. Красникова, Ю. Н. Удельные крестьяне Северо-­Запада России в конце XVIII – первой четверти XIX века: из истории аграрных отношений / Ю. Н. Красникова. – СПб., 2014. – 199 с.

11. Шайхисламов, Р. Б. Удельные крестьяне Южного Урала в дореформенный период / Р. Б. Шайхисламов, Н. С. Мысляева // Современная научная мысль. – 2018. – № 6. – С. 52–56.

12. Котов, П. П. Проблемы изучения уровня земледелия на примере Шенкурского уезда Архангельской губернии / П. П. Котов // Известия Коми НЦ УрО РАН. – 2012. – № 1 (9). – С. 83–88.

13. Караханян, Т. Н. Промысловые занятия во Владимирской удельной конторе (на примере Ковровского и Судогодского уездов) / Т. Н. Караханян // Научное пространство: актуальные вопросы теории и практики. Материалы Всероссийской научно-­практической конференции. – Чебоксары, 2020. – С. 47–49.

14. Котов, П. П. Особенности отходничества удельных крестьян Европейского Севера России / П. П. Котов // Вестник Санкт-­Петербургского университета. История. – 2012. – № 3. – С. 149–155.

15. Красникова, Ю. Н. Организация общественной запашки в удельной деревне в первой половине XIX века / Т. В. Емельянова, Ю. Н. Красникова // Современная научная мысль. – 2021. – № 5. – С. 13–19.

16. Котов, П. П. Материалы об общественной запашке удельных крестьян Европейского Севера России как исторический источник / П. П. Котов // Петербургские чтения – 97. Петербург и Россия: материалы Энциклопедической библиотеки «Санкт-­Петербург 2003». Сер. «Петербург и Россия». – СПб., 1997. – С. 453–457.

17. Котов, П. П. Отмена крепостного права в удельной деревне по реформе 26 июня 1863 года в русской историографии / П. П. Котов // Известия Коми НЦ УрО РАН. – 2017. – № 4 (32). – С. 79–87.

18. Государственный архив Вологодской области (ГАВО). Ф. 388.

19. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 515 – Департамент уделов.

20. Вельский краеведческий музей (ВКМ). № 1483.

21. ПСЗРИ 1. – T. XXV. – № 18423. – С. 126.

22. ПСЗРИ 1. – T. XXX. – № 23020. – С. 226–258.

23. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Второе (ПСЗРИ 2). T. I–LV. – СПб., 1830–1884. – T. XXXIII. – Отделение 2. – № 33861. – С. 451–452.

24. Котов, П. П. Расширение удельных владений в Вологодской губернии в первой четверти XIX века / П. П. Котов // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. – 2021. – Т. 43, № 4. – С. 39–46. – DOI:https://doi.org/10.15393/uchz.art.2021.616.

25. Котов, П. П. Характеристика помещичьих имений Вологодской губернии, приобретенных удельным ведомством в 1804 и 1824 годах / П. П. Котов // Известия Коми НЦ УрО РАН. – 2021. – № 4 (50). – С. 46–54. – DOI:https://doi.org/10.19110/1994-5655-2021-4-46-54.

26. ПСЗРИ 1. – T. XXIV. – № 18278. – С. 846–850.

27. Котов, П. П. Повинности государственных крестьян Европейского Севера России в конце XVIII – первой половине XIX в. / П. П. Котов // Социально-­демографические аспекты истории Северного крестьянства (XVII–XIX вв.). – Сыктывкар, 1985. – С. 74–86.

28. ПСЗРИ 1. – T. XXV. – № 18714. – С. 424.

29. ПСЗРИ 1. – T. XXII. – № 16347. – С. 549.

30. Миронов, Б. Н. Хлебные цены в России за два столетия (XVIII–XIX вв.) / Б. Н. Миронов. – Л., 1985. – 301 с.

31. ПСЗРИ 1. – T. XXX. – № 23926. – С. 1227.

32. ПСЗРИ 2. – T. I. – № 721. – С. 1269–1270.

33. ПСЗРИ 2. – T. XXXIII. – Отделение 1. – № 33326. – С. 784–786.

34. ПСЗРИ 2. – T. XXXIII. – Отделение 1. – № 33328. – С. 786–788.

35. ПСЗРИ 2. – T. XXXIV. – Отделение 1. – № 34831. – С. 817.